9 нояб. 2026

Засекреченные ядерные взрывы в тайге Якутии обернулись десятилетиями болезней и мертвым лесом

В советское время в рамках государственной программы «Ядерные взрывы для народного хозяйства» на территории страны от Донецкой области до Бурятии произвели 124 подземных атомных подрыва для ускорения добычи полезных ископаемых, изменения русел рек и создания хранилищ газа или отходов.

Многие советские эксперименты заканчивались провалом: в Пермском крае атомщики загрязнили радионуклидами нефтяное месторождение и остановили добычу, а взрыв на газовом промысле в Ставропольском крае не принес результата.

В Якутии специалисты провели 12 подобных подрывов в промышленных и научных целях, два из которых («Кристалл» и «Кратон-3») привели к разрушению скважин, выбросу радиации в атмосферу и реки и полному засекречиванию данных от населения.

Обе радиационные аварии произошли в районе труднодоступного города алмазодобытчиков Удачный, расположенного в 1690 километрах от Якутска за четырьмя паромными переправами через реку Вилюй.

Поселение основали близ Полярного круга в 1967 году: рабочие вырубили тайгу, построили деревянные бараки старого города и первую обогатительную фабрику, а позже возвели новый город из 36 типовых пронумерованных пятиэтажек без названий улиц.

Для строительства второй обогатительной фабрики требовалась дамба под хранилище промышленных отходов, которую решили насыпать серией из восьми приповерхностных ядерных взрывов.

В октябре 1974 года в скважину всего в 2,5 километра от жилых бараков заложили первый заряд мощностью 1,7 килотонны под кодовым названием «Кристалл», но из-за аварии остальные семь подрывов отменили.

Местные жители приняли поднявшееся над старым городом черное облако за обычные строительные работы, а дети годами собирали на месте взрыва огромные грибы и ягоды.

Саркофаг из известняка и доломита накрыл голую плешь на территории режимного Удачнинского горно-обогатительного комбината компании «Алроса» лишь в 2006 году (спустя 32 года), а сегодня рядом с развалинами последнего барака на реке Далдыкан стоят домики рыбаков.

Обследовавший саркофаг в 2022 инженер-физик Андрей Ожаровский подтвердил отсутствие превышений фона на поверхности после рекультивации, но напомнил, что после неудачного взрыва дамбу все равно пришлось насыпать экскаваторами.

Эксперт отметил, что город спасло лишь направление ветра в сторону тайги, и раскритиковал отказ властей от временной эвакуации жителей в эпоху ядерного оптимизма.

Бывший руководитель созданного в девяностые годы республиканского управления по ликвидации воздействий радиации, эколог Иван Бурцев пояснил, что атомщики проигнорировали трещины и геологические разломы местности.

Вместо расчетных 4 процентов грунта взрыв выбросил только 1 процент породы, а радионуклиды вырвались наружу и просочились по трещинам в открытый алмазный карьер.

В момент подрыва приборы у скважины зафиксировали экстремальный уровень радиации в 1000 рентген в час, а радиоактивное облако прошло более 1300 километров на север вплоть до Ляховских островов в море Лаптевых. Военное оцепление со скважины сняли всего через несколько дней, скрыв аварию от горожан.

Эколог уточнил, что основная масса выбросов осела в радиусе трех километров от скважины, где пробы показали наличие цезия-137, стронция-90, плутония-239, плутония-240 и америция-241.

Бурцев дал жесткую оценку действиям исполнителей проекта: «Это просто ужасающая халатность».

Через четыре года, 24 августа 1978 года, в 50-60 километрах от Удачного на берегу реки Мархи атомщики провели подземный ядерный взрыв «Кратон-3» для сейсмического зондирования земной коры.

Заряд заложили на глубину 577 метров и залили ствол скважины бетоном, однако взрывная волна выбила пробку, и радиоактивное облако накрыло вахтовый поселок самих испытателей.

В 2022 году Андрей Ожаровский добрался до эпицентра «Кратона-3», где среди поредевшего чахлого леса обнаружил большую проплешину и превышение естественного радиационного фона в 5-10 раз.

Физик подчеркнул, что попавшие в реку Марху радионуклиды десятилетиями отравляют питьевую воду жителей расположенного ниже по течению Нюрбинского улуса: «Там природа прямо кричит».

По словам главного инженера проекта Вячеслава Клишина, с которым беседовал Иван Бурцев, буровики по ошибке начали бурить скважину на 30 километров выше запланированной точки на левом берегу Мархи с совершенно иной геологией.

Однако под давлением руководства из Москвы атомщики не решились просить отсрочку для переноса работ: «Не подорвать означает не выполнить задание».

В 2003 Бурцев записал видеоинтервью с участниками экспедиции (к настоящему времени все они умерли), включая бурового рабочего Рафига Гафарова, который вспоминал конвои военных и отсутствие инструкций на случай аварии.

Рабочий Виктор Привалихин рассказал, как в три часа ночи после двух подземных толчков над скважиной с ревом поднялся пылающий черный столб, а прибежавшие дозиметристы приказали людям бежать прямо в домашних тапочках.

Командир вертолетного отряда Александр Булатов вывозил с берега Мархи офицеров сквозь густую пелену тумана, когда бортовой дозиметр зашкалил выше отметки в 500 рентген.

На следующее утро пилот увидел с воздуха почерневший мертвый лес, но продолжал возить ученых без смены одежды, дезактивации вертолета и последующего медосмотра, а в 32 года потерял работу по инвалидности.

Сварщик экспедиции Равкрад Сократов на второй или третий день после взрыва без защитного костюма заваривал заглушку фонящей скважины и резал металл, а к 2003 году передвигался на инвалидной коляске (при этом Привалихин заболел лейкозом, перенес удаление селезенки и страдал от трофических язв на ногах).

Сократов потерял все зубы, перенес ампутацию ноги и нескольких пальцев: «Потом случайно услышал, что там, оказывается, радиационный взрыв был».

Тяжелый удар пришелся по жителям сел Нюрбинского улуса (Хатыы, Малыкай, Мальжагар, Энгольжа и Чукар), что отражено в документальном фильме 1993 года «Скорбящий мой Вилюй» и картине режиссера Анастасии Борисовой 2024 года «Незаживающие раны Якутии».

Жители вспоминали выпавший в августе желтый налет, облысевших белок и истекавших кровью животных, а уроженка села Хатыы Евдокия Павлова рассказала, как ее восьмидесятилетний отец-охотник с товарищами сжег в тайге туши павших лосей и в мае 1983 года вместе с напарниками умер от рака.

В селах вдоль реки после взрыва начали рождаться слепые, парализованные и немые дети с гидроцефалией и пороками развития, пока матери продолжали пить зараженную воду в полном неведении.

Мать семилетней девочки с правосторонним расположением сердца, слепотой и параличом узнала причину недуга лишь спустя годы: «Только из газет я узнала, что у нас здесь были ядерные взрывы».

Правду о катастрофах в 1989 с трибуны Верховного Совета СССР впервые раскрыли народные депутаты от Якутии, бывший следователь Макар Яковлев и его одноклассник Прокопий Осипов, вопреки противодействию обкома партии и сохранявшемуся грифу секретности.

Яковлев тогда публично привел закрытые данные: «Оказывается, в Якутской АССР было произведено не три ядерных взрыва, как нам раньше говорили, а 12».

После выступления в Якутске, Нюрбе и Вилюе прошли многотысячные митинги протеста, а попытки газеты «Социалистическая Якутия», Минздрава и Минсредмаша СССР списать жалобы на выдумки стариков провалились.

Как вспоминает кандидат биологических наук Анна, депутаты предъявили Москве отчеты санэпидстанций, статистику падежа скота и анализы радионуклидов в вырванных зубах и остриженных волосах сельчан.

В 1990 году 79-летний ныне преподаватель юридического факультета Северо-Восточного федерального университета Макар Яковлев и лидер движения «Невада-Семипалатинск» Олжас Сулейменов выступили на заседании комитета ООН в Лас-Вегасе с докладом о ядерном геноциде коренных народов Севера и приняли участие в марше протеста в штате Невада.

Уже 12 ноября 1991 года власти объявили Якутию безъядерной зоной, приняли передовой закон об охране природы и начали готовить программу оздоровления бассейна Вилюя за счет Минсельхоза, Минэнерго и компании «Алроса».

Однако после расстрела Верховного Совета России и роспуска региональных парламентов в 1993 году программу свернули, а в 2002 году по требованию федерального центра республику лишили безъядерного статуса.

Макар Яковлев рассказал о вынужденной отмене запрета на ввоз радиоактивных отходов и испытания ядерных зарядов: «Но Москва запротестовала, пришлось нам эту статью снимать».