Сихотэ-Алинский заповедник восстанавливается спустя 10 лет после разрушительного тайфуна «Лайонрок»

Десять лет назад тайфун «Лайонрок» за час перечеркнул облик Сихотэ-Алинского заповедника. Ветер скоростью более 30 метров в секунду уложил лес на 36 тысячах гектаров - это 360 квадратных километров, почти четыре площади Русского острова.

Урон сравним с ущербом от всех пожаров в заповеднике за полвека.

Древние кедры, ели и лиственницы превратились в хаос из стволов и вывороченных корней. Дороги и тропы исчезли под завалами, а сотрудники перестали узнавать места, где работали десятилетиями.

«Когда случился «Лайонрок», мы поначалу были в растерянности и не знали, как лес отреагирует. Раньше мы имели дело с пожарами или рубками. А здесь лес просто вывалило ветром», - вспоминает лесовед, научный сотрудник заповедника Светлана Бондарчук.

Сразу после катастрофы учёные заложили пробные площади для наблюдения за восстановлением экосистем. Одна из них - гектарная площадь Л1.

В 2017 году здесь был почти сплошной вывал: живые деревья стояли только по краям, а в центре уцелели лишь несколько крупных кедров. Протянуть измерительную рулетку через завалы стоило огромных усилий.

В 2025 году исследователи провели первую ревизию Л1 и увидели над поваленными стволами молодой лес. Подросшие берёзы, клёны, вишня Максимовича и молодая пихта достигли 10-14 сантиметров в диаметре.

Многие деревья уже ввели в древостой - по методике их начинают учитывать при диаметре ствола от шести сантиметров. Но пока этот лес совсем не похож на прежний.

«Сейчас на кадрах видно, как встаёт новый лес, - говорит Светлана Бондарчук. - Идёт смена через пионерные породы, но уже понятно, что со временем здесь восстановится прежний тип леса. Возможно, процент лиственницы будет иным, но через поколение или два здесь снова будет стоять кедровник».

Хвойные породы удивили исследователей. До «Лайонрока» молодые кедры, ели и пихты росли под густым пологом, а после вывала в один момент оказались на открытом солнце.

Учёные ожидали ожогов и гибели части подроста из-за резкой смены освещения, температуры и влажности. Но растения ответили иначе.

«Хвойные породы дали поразительные приросты: ели прибавляли по 40 сантиметров в год, кедры - по 20-30 сантиметров. Под густым пологом такого взрывного роста верхушечного побега никогда не наблюдается», - рассказывает Бондарчук.

Быстрорастущие берёзы и лиственницы первыми перехватывают свет, создавая конкуренцию хвойным. Однако кедровый, еловый и пихтовый подрост сохранился на площади в достаточном количестве. Даже в тени нового лиственного яруса он продолжает расти.

Сразу после тайфуна учёных мучил ещё один страх. Колоссальная масса древесины на земле могла высохнуть и превратить тысячи гектаров ветровала в гигантский запас горючего материала. Но через несколько лет на вывалах буйно разрослись лианы - актинидия и лимонник.

Они накрыли стволы плотным пологом, под которым темно, жарко и влажно.

В таких условиях грибы и насекомые быстро перерабатывают валеж. Поваленные стволы напитываются влагой, теряют кору и начинают разрушаться.

«Под этим одеялом из лиан поваленные кедры не высыхают на солнце, - объясняет Светлана Бондарчук. - Такие законсервированные стволы перестают быть горючим материалом. Я считаю, что именно эта особенность нашей растительности спасла заповедник от катастрофических пожаров».

Богатый породный состав уссурийской тайги и стал залогом её устойчивости. Когда кедры «выпали», их роль временно взяли на себя клёны, лиственницы и осины, чтобы через эту смену возродить первоначальный тип леса.

«Лайонрок» действует до сих пор - учёные называют это постветровальным эффектом. Не все повреждённые деревья погибли сразу. Некоторые лежали на земле, но оставались живыми и даже плодоносили.

«Мы даже советовались с японскими коллегами, как их учитывать: дерево лежит, но на нём зреют шишки у кедра или желуди у дуба, - поясняет Бондарчук. - К 2023 году большинство из них окончательно погибло, поэтому запас древостоя продолжает снижаться - подрост ещё слишком мал, чтобы компенсировать эти потери своей массой».

Сильный ветер раскачивал стоящие деревья и подрывал корневую систему. Особенно уязвимы ели с поверхностными корнями: после тайфуна дерево может оставаться зелёным ещё два-три года, а затем внезапно усохнуть.

Массовый вывал также создал благоприятные условия для короедов. Обычно здоровое дерево защищается смолой, но при очень высокой численности насекомые атакуют и неослабленные стволы.

По наблюдениям сотрудников заповедника, постветровальный эффект постепенно идёт на спад. Но он наглядно показывает: последствия экстремального события нельзя оценить за один полевой сезон. Лес отвечает на него годами.

Спустя десять лет на месте сплошного вывала уже стоит молодой лес. Под пионерами - берёзами и клёнами - подрастают кедры, ели и пихты.

Лианы закрывают от солнца поваленные стволы, а грибы и насекомые разрушают древесину, возвращая питательные вещества в круговорот жизни. Лес не вернулся в исходную точку, но перешёл в новую стадию и продолжает меняться.

«Для лесных экосистем десять лет - это лишь начало пути, - говорит Светлана Бондарчук. - Хотя климат меняется, и мы не можем с уверенностью сказать, повторится ли в точности прежний состав пород, тенденции к восстановлению кедровника очевидны. Мы продолжаем наблюдения и верим, что лес справится».